- Но они же не верующие?!

- Разумеется. Это основное положение всех атеистических конфессий отрицание Бога.

- Конфессий?!

- У атеистов много конфессий, все различаются, и не все хорошо меж собой ладят. Старообрядцы на своих иконах изображают Шимпанзе. Раскольники Орангутанга-самку с детенышем. Рефоромисты Новой школы поклоняются лику Австралопитека, а на шее носят цепочку с подвеской в виде крошечного каменного топорика.

- У меня нет слов, - сказал Трохин.

- Кстати о словах, - Ваня внимательно глянул на него, - Сразу предупреждаю: не вздумайте где-нибудь написать "Обезьяна" с маленькой буквы.

Трохин промолчал.

- Так о чем я? - продолжил Ваня, - У Гагарианцев вообще нет икон, в их храмах лишь статуи: Дарвин на пальме и Гагарин верхом на ракете. У Гагарианцев сохранился обряд жертвоприношения - в канун Небесной пасхи двенадцатого апреля они сжигают свою любимую книгу или одежду, символически принося ее в жертву науке. Очень красивый старинный обряд.

- А мы в какую церковь летим? - устало вздохнул Трохин.

- Я решил, что вам это без разницы, - кивнул Ваня, - И мы летим в филиал Славной церкви. Это самая крупная атеистическая церковь на территории свободного Евроиндоафрокитая.

Трохин замолчал и долго смотрел вниз, на серую пелену облаков. Облака были темными и беспросветными. Разрывов не было. Океан не мелькал.

- Могу я напоследок позадавать тебе пару вопросов, какие захочу? спросил Трохин неожиданно для себя самого.

- Любые! - кивнул Ваня. - Нас никто не слышит.

- Любые? - ехидно улыбнулся Трохин, - Ты спишь со своей Ингой?

- Что? - Ваня дернулся и чуть не выпустил из рук штурвал.

- Ты сказал, что могу задавать любые вопросы. А до этого обещал не подавать на меня в суд. Я спросил: ты спишь со своей Ингой? Ну, трахаешься? Секс? Или как у вас называется?

Ваня долго молчал. Затем вздохнул и ответил: